Старженецкая Ирина

Ири­на Стар­же­нец­кая роди­лась в 1943 году на стан­ции Арысь в Узбек­ской ССР — семья нахо­ди­лась там в эва­ку­а­ции в воен­ные годы.

Худо­же­ствен­ное обра­зо­ва­ние нача­ла полу­чать в Мос­ков­ской сред­ней худо­же­ствен­ной шко­ле (1957–1962). Это учеб­ное заве­де­ние ста­ло важ­ной сту­пе­нью в ста­нов­ле­нии её как худож­ни­ка: здесь закла­ды­ва­лись осно­вы мастер­ства, фор­ми­ро­ва­лось виде­ние мира через приз­му искусства.

В 1968 году окон­чи­ла Мос­ков­ский госу­дар­ствен­ный худо­же­ствен­ный инсти­тут им. В. И. Сури­ко­ва. Сре­ди её педа­го­гов были выда­ю­щи­е­ся масте­ра, такие как: А. М. Гри­цай, Д. Д. Жилин­ский, С. Н. Шильников.

В 1966 году Ири­на начи­на­ет участ­во­вать в худо­же­ствен­ных выстав­ках, демон­стри­руя свои рабо­ты широ­кой пуб­ли­ке. В 1969 году всту­па­ет в Союз худож­ни­ков СССР, что под­твер­жда­ет про­фес­си­о­наль­ное при­зна­ние её талан­та на ран­нем эта­пе карьеры.

Парал­лель­но с живо­пи­сью в тече­ние более чем двух деся­ти­ле­тий (1962–1985) Стар­же­нец­кая актив­но зани­ма­лась сце­но­гра­фи­ей. Рабо­та­ла художником‑постановщиком в теат­рах Моск­вы, Куй­бы­ше­ва (ныне Сама­ра), Сара­то­ва и дру­гих горо­дов. Этот опыт ока­зал зна­чи­тель­ное вли­я­ние на её худо­же­ствен­ный стиль: научил рабо­тать с круп­но­фор­мат­ны­ми ком­по­зи­ци­я­ми; раз­вил чув­ство цве­та и уме­ние исполь­зо­вать его для созда­ния атмо­сфе­ры; помог осво­ить прин­ци­пы орга­ни­за­ции про­стран­ства и рас­ста­нов­ки визу­аль­ных акцентов.

С 1966 года регу­ляр­но участ­ву­ет в худо­же­ствен­ных выстав­ках, её рабо­ты экс­по­ни­ро­ва­лись в Рос­сии и за рубе­жом, что спо­соб­ство­ва­ло росту извест­но­сти и признанию.

В кон­це 1980‑х годов в твор­че­стве Стар­же­нец­кой про­ис­хо­дит важ­ный пово­рот она обра­ща­ет­ся к цер­ков­но­му искус­ству. С 1989 года зани­ма­ет­ся напи­са­ни­ем икон и рос­пи­сью хра­мов. Сре­ди зна­чи­мых работ: рос­пи­си хра­ма Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва в Тару­се; рабо­ты в церк­ви Малое Воз­не­се­ние в Москве. Этот этап стал новой стра­ни­цей в её био­гра­фии, поз­во­лив соеди­нить совре­мен­ные худо­же­ствен­ные поис­ки с мно­го­ве­ко­вы­ми тра­ди­ци­я­ми древ­не­рус­ской живописи.

При­зна­ние и награды

2000 год — удо­сто­е­на Госу­дар­ствен­ной пре­мии Рос­сий­ской Феде­ра­ции за вклад в раз­ви­тие изоб­ра­зи­тель­но­го искусства.

2001 год — ста­но­вит­ся членом‑корреспондентом Рос­сий­ской ака­де­мии художеств.

2003 год — награж­де­на меда­лью пре­по­доб­но­го Сер­гия Радо­неж­ско­го Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви за заслу­ги в обла­сти цер­ков­но­го искусства.

2004 год — полу­ча­ет золо­тую медаль Рос­сий­ской ака­де­мии худо­жеств за выда­ю­щи­е­ся дости­же­ния в живописи.

2007 год — изби­ра­ет­ся дей­стви­тель­ным чле­ном Рос­сий­ской ака­де­мии худо­жеств, что под­твер­жда­ет её высо­кий ста­тус в худо­же­ствен­ном сообществе.

2015 год — удо­сто­е­на Бла­го­дар­но­сти Пре­зи­ден­та Рос­сий­ской Феде­ра­ции за заслу­ги в раз­ви­тии куль­ту­ры и искусства.

Ири­на Алек­сан­дров­на сов­ме­ща­ет твор­че­скую рабо­ту с пре­по­да­ва­ни­ем. Она явля­ет­ся педа­го­гом кафед­ры режис­су­ры дра­мы в ГИТИ­Се, где пере­да­ёт свой опыт и зна­ния моло­до­му поко­ле­нию худож­ни­ков и теат­раль­ных деятелей.

Про­из­ве­де­ния Ири­ны Стар­же­нец­кой нахо­дят­ся в собра­ни­ях веду­щих музеев Рос­сии и мира:

Госу­дар­ствен­ная Тре­тья­ков­ская галерея;

Госу­дар­ствен­ный Рус­ский музей;

Мос­ков­ский музей совре­мен­но­го искусства;

Музей совре­мен­но­го искус­ства Людви­га (Кёльн);

Новая гале­рея (Ахен);

Сло­вац­кая наци­о­наль­ная галерея;

музеи Волог­ды, Ива­но­во, Омска, Том­ска, Яро­слав­ля и др.

Её рабо­ты так­же пред­став­ле­ны в част­ных кол­лек­ци­ях в Рос­сии и за рубежом.

Стиль Ири­ны Алек­сан­дров­ны Стар­же­нец­кой — само­быт­ное явле­ние в совре­мен­ном рос­сий­ском искус­стве. Он скла­ды­вал­ся посте­пен­но, пре­тер­пе­вал замет­ные изме­не­ния и вобрал в себя несколь­ко раз­но­пла­но­вых традиций.

В моло­до­сти Стар­же­нец­кая при­над­ле­жа­ла к поко­ле­нию «бунтарей‑семидесятников», искав­ших новый худо­же­ствен­ный язык и стре­мив­ших­ся к искрен­не­му само­вы­ра­же­нию. В этот пери­од её живо­пись тяго­те­ет к при­ми­тив­но­му искус­ству и харак­те­ри­зу­ет­ся про­сто­той и ясно­стью ком­по­зи­ции, отсут­стви­ем пере­гру­жен­но­сти дета­лей с чёт­ким постро­е­ни­ем про­стран­ства. Плос­кост­ность изоб­ра­же­ния и отказ от клас­си­че­ской пер­спек­ти­вы с акцен­том на двух­мер­ность хол­ста, где фигу­ры и пред­ме­ты при­об­ре­та­ют упро­щён­ные, почти схе­ма­тич­ные очер­та­ния. Несмот­ря на жёст­кость и угло­ва­тость силу­этов, чёт­кие кон­ту­ры и рез­кие линии при общей деко­ра­тив­но­сти в чело­ве­че­ских обра­зах сохра­ня­ет­ся ощу­ще­ние телес­но­сти. Крас­ка нано­сит­ся энер­гич­но, в раз­ных направ­ле­ни­ях, что созда­ёт эффект виб­ра­ции живо­пис­ной поверх­но­сти и при­да­ёт рабо­те эмо­ци­о­наль­ную напряжённость.

С эво­лю­ци­ей, в твор­че­стве Стар­же­нец­кой ужи­ва­ют­ся и устой­чи­вые осо­бен­но­сти: Цвет как глав­ное сред­ство выра­зи­тель­но­сти. Для худож­ни­цы цвет явля­ет­ся само­сто­я­тель­ным носи­те­лем смыс­ла. Ири­на стро­ит ком­по­зи­цию из круп­ных локаль­ных цве­то­вых пятен, кото­рые лепят фор­му, созда­ют рису­нок и орга­ни­зу­ют про­стран­ство на хол­сте или плоскости.

Рабо­ты Стар­же­нец­кой часто срав­ни­ва­ют с музы­каль­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми, они вос­при­ни­ма­ют­ся как «музы­ка души, напи­сан­ная цве­том». Все это мож­но почув­ство­вать с помо­щью рит­ми­че­ской орга­ни­за­ции хол­ста и гар­мо­нии цве­то­вых соче­та­ний. Эмо­ци­о­наль­ная насы­щен­ность без пря­мой повест­во­ва­тель­но­сти и соче­та­ние мону­мен­таль­но­сти и интим­но­сти уси­ли­ва­ют «зву­ча­ние». Ири­на неред­ко созда­ёт про­из­ве­де­ния из несколь­ких частей (дипти­хи, три­пти­хи, поли­пти­хи), что поз­во­ля­ет ей раз­во­ра­чи­вать повест­во­ва­ние, созда­вая слож­ные цве­то­вые и ком­по­зи­ци­он­ные рит­мы, уси­ли­ва­ю­щие мону­мен­таль­ное зву­ча­ние работ.

Нель­зя не отме­тить в рабо­тах худож­ни­цы син­тез тра­ди­ций, где рус­ский аван­гард живет с древ­не­рус­ской мону­мен­таль­ной живо­пи­сью. Экс­пе­ри­мен­ты с фор­мой, коло­ри­сти­че­ские поис­ки и плос­кост­ность аван­гар­да соеди­ня­ют­ся с лако­нич­ной сим­во­лич­но­стью и духов­ной глу­би­ной древ­не­рус­ской монументальностью.