Алена Гришко художник

Боль­шое вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние миро­воз­зре­ния и худо­же­ствен­ных взгля­дов ока­за­ли бабуш­ка и дедуш­ка. Дедуш­ка был худож­ни­ком-само­уч­кой: он часто брал внуч­ку на пле­нэр и учил «видеть мир внут­рен­ни­ми рецеп­то­ра­ми, а не гла­за­ми». Его уро­ки Але­на усво­и­ла на уровне под­со­зна­ния. Став худож­ни­ком, она взя­ла фами­лию дедуш­ки в каче­стве псев­до­ни­ма. Пово­рот­ным момен­том в твор­че­ской био­гра­фии стал 2016 год, когда Але­на попа­ла в кому – это собы­тие пол­но­стью пере­вер­ну­ло её жизнь и миро­ощу­ще­ние. После комы у неё воз­ник глу­бо­кий инте­рес к хруп­ко­сти и уяз­ви­мо­сти чело­ве­че­ско­го тела, и она нача­ла не про­сто рисо­вать, но пози­ци­о­ни­ро­вать себя как худож­ник. На насто­я­щий момент она живёт и рабо­та­ет в Москве.

Стиль Але­ны Гриш­ко напо­ми­на­ет готи­че­ское искус­ство. Реа­лизм в изоб­ра­же­нии стран­но изо­гну­то­го обна­жён­но­го тела, холод­ная цве­то­вая гам­ма и пре­иму­ще­ствен­но вер­ти­каль­ные ком­по­зи­ции соче­та­ют­ся с ощу­ще­ни­ем застыв­ше­го в веках стра­да­ния, наве­вая вос­по­ми­на­ния о самой зна­ко­мой скульп­тур­ной фор­ме – рас­пя­тии. Но при этом мы не видим ни ран, ни тер­но­во­го вен­ца и даже не можем быть уве­ре­ны в том, что перед нами стра­да­ния физи­че­ские. При всей сво­ей экс­прес­сив­но­сти изоб­ра­жён­ные фигу­ры оста­ют­ся изыс­кан­но-зага­доч­ны­ми. По постро­е­нию объ­ё­мов рабо­ты худож­ни­цы напо­ми­на­ют леп­ку – их про­стран­ство трёх­мер­но не бла­го­да­ря пер­спек­ти­ве, а бла­го­да­ря при­ё­мам, харак­тер­ным для модер­нист­ско­го кол­ла­жа. На кар­ти­нах изоб­ра­же­но жен­ское тело – факт, сра­зу же пере­ме­ща­ю­щий нас в совре­мен­ность, в кото­рой, впро­чем, ничуть не мень­ше зло­ве­ще­го и стро­го­го содер­жа­ния, чем в готи­че­ском мире. Але­на замы­ка­ет сво­их пер­со­на­жей в рам­ках полот­на, уве­ряя, что так они не смо­гут сбе­жать, выстав­лен­ные на все­об­щее обо­зре­ние. Но, про­жи­гая дыры в поверх­но­сти хол­ста, она тем самым созда­ёт пор­та­лы для побе­га в иную реаль­ность, выхо­дя­щую за рам­ки логи­че­ско­го мыш­ле­ния. Про­хо­дя по неви­ди­мой гра­ни меж­ду реаль­ным и эмо­ци­о­наль­ным, духов­ным и мисти­че­ским, обна­жая вещи настоль­ко гру­бые и неожи­дан­ные, насколь­ко это воз­мож­но, худож­ни­ца пере­да­ёт чрез­вы­чай­но тон­кое ощу­ще­ние того, что сто­ишь пря­мо на краю. Кажет­ся, что каж­дое тело спо­соб­но вне­зап­но рас­тво­рить­ся в тяжё­лых тенях поло­тен или что в мгно­ве­ние ока мир может опу­стеть в абсо­лют­ной легкости.

Але­на пози­ци­о­ни­ру­ет себя как фигу­ра­тив­но­го худож­ни­ка, но под­чёр­ки­ва­ет, что её под­ход далёк от клас­си­че­ской порт­рет­ной живо­пи­си: по её мне­нию, реа­ли­стич­ный порт­рет – это лож­ное пред­став­ле­ние, тело не тож­де­ствен­но тому, что мы видим в зер­ка­ле или на фото. Она назы­ва­ет твор­че­ский про­цесс «поедин­ком с хол­стом» и раз­ра­ба­ты­ва­ет соб­ствен­ные тех­ни­ки, рабо­тая со смы­ва­ни­ем сло­ёв крас­ки рас­тво­ри­те­лем, раз­ма­зы­ва­ни­ем крас­ки паль­ца­ми и тряп­ка­ми, про­жи­га­ни­ем дыр в дере­ве и хол­сте. Эти при­ё­мы созда­ют эффект раз­ру­шен­ных участ­ков полот­на, напо­ми­на­ю­щих ажур­ную тре­пе­щу­щую плоть (как в рабо­те «Уяз­ви­мость»). Сре­ди зна­ко­вых про­из­ве­де­ний – «Сада Абэ в день аре­ста» – порт­рет япон­ской писа­тель­ни­цы и гей­ши, заду­шив­шей сво­е­го любов­ни­ка, став­ший сим­во­лом борь­бы с пат­ри­ар­халь­ной систе­мой; «Мол­ча­ние» – иссле­до­ва­ние тиши­ны как состо­я­ния, пред­ше­ству­ю­ще­го взры­ву; «Кожа» – раз­мыш­ле­ние о теле как о гра­ни­це меж­ду внут­рен­ним и внеш­ним; «Личин­ка» – мета­фо­ра транс­фор­ма­ции и болез­нен­но­го роста; «На гра­ни» – рабо­та о состо­я­нии, когда тело и дух нахо­дят­ся на пре­де­ле воз­мож­но­стей; «Посто­ян­ство памя­ти» – пере­осмыс­ле­ние клас­си­че­ско­го сюже­та через приз­му телес­ной уяз­ви­мо­сти; «12/76» – отсыл­ка к рас­стре­лам в учеб­ных заве­де­ни­ях (назва­ние обо­зна­ча­ет калибр ору­жия); а так­же «Уяз­ви­мость» – полот­но с раз­ру­шен­ны­ми рас­тво­ри­те­лем участ­ка­ми, сим­во­ли­зи­ру­ю­щи­ми хруп­кость чело­ве­че­ской природы.

Але­на Гриш­ко актив­но участ­ву­ет в груп­по­вых выстав­ках. В 2020 году её рабо­ты были пред­став­ле­ны в про­ек­тах «Disrupting the stillness» (The Visionary Projects and Lohme Gallery) и «Fake space» (SKT Gallery, Лон­дон), а так­же в выстав­ке «Искус­ствен­ные про­стран­ства» (Sky Art Gallery, Лон­дон) и «Оспа­ри­вая непо­движ­ность» (The Visionary Project, Нью-Йорк). В 2021 году состо­я­лись её уча­стие в ARTWEEK (гале­рея ArtWKND, Москва), Фести­ва­ле люби­те­лей искус­ства (Биб­лио­те­ка совре­мен­ной лите­ра­ту­ры, Санкт-Петер­бург), Биен­на­ле изоб­ра­же­ний (гале­рея One’s Mind Gallery, Санкт-Петер­бург), выстав­ке «Шар и крест» в Пере­дел­ки­но, а так­же в про­ек­те «Не каса­ясь тела» (Фонд Юлии Яку­бо­вич, Москва). Рабо­ты Але­ны нахо­дят­ся в част­ных кол­лек­ци­ях в Рос­сии, США, Англии и дру­гих странах.

Её твор­че­ство – это посто­ян­ный поиск отве­тов на вопро­сы о гра­ни­цах чело­ве­че­ско­го, о соот­но­ше­нии внут­рен­не­го и внеш­не­го, о теле как носи­те­ле опы­та боли и трансформации.