Алё­на вырос­ла в обыч­ной сред­не­ста­ти­сти­че­ской семье. Её отец рабо­тал сле­до­ва­те­лем в поли­ции и сыг­рал зна­чи­тель­ную роль в ста­нов­ле­нии лич­но­сти доче­ри, хотя сама худож­ни­ца избе­га­ет рас­кры­вать эту тему — счи­та­ет, что она при­да­ёт её рабо­там слиш­ком явный отте­нок наси­лия и уво­дит от дру­гих затра­ги­ва­е­мых ею вопро­сов. Мать рабо­та­ла на желез­ной доро­ге и боль­шую часть вре­ме­ни вос­пи­ты­ва­ла дво­их детей одна — это вос­пи­та­ло в Алёне при­выч­ку рас­счи­ты­вать толь­ко на свои силы.

Боль­шое вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние миро­воз­зре­ния и худо­же­ствен­ных взгля­дов ока­за­ли бабуш­ка и дедуш­ка. Дедуш­ка был художником‑самоучкой: он часто брал внуч­ку на пле­нэр и учил «видеть мир внут­рен­ни­ми рецеп­то­ра­ми, а не гла­за­ми». Его уро­ки Алё­на усво­и­ла на уровне под­со­зна­ния. Став худож­ни­ком, она взя­ла фами­лию дедуш­ки в каче­стве псевдонима.

Роди­те­ли не счи­та­ли про­фес­сию худож­ни­ка серьёз­ной, поэто­му после шко­лы отпра­ви­ли Алё­ну учить­ся на эко­но­ми­че­ский факуль­тет желез­но­до­рож­но­го кол­ле­джа. Полу­чив диплом, девуш­ка дол­го иска­ла себя, пока в 2016 году не попа­ла в кому — собы­тие, пол­но­стью изме­нив­шее её миро­ощу­ще­ние и став­шее пово­рот­ным в твор­че­ской биографии.

После комы у Алё­ны воз­ник глу­бо­кий инте­рес к хруп­ко­сти и уяз­ви­мо­сти чело­ве­че­ско­го тела. Она пози­ци­о­ни­ру­ет себя как фигу­ра­тив­но­го худож­ни­ка, но под­чёр­ки­ва­ет, что её под­ход далёк от клас­си­че­ской порт­рет­ной живо­пи­си. По мне­нию Гриш­ко, реа­ли­стич­ный порт­рет — это лож­ное пред­став­ле­ние: тело не тож­де­ствен­но тому, что мы видим в зер­ка­ле или на фото.

Её худо­же­ствен­ный язык при­зван пере­дать ощу­ще­ние жиз­ни и пре­бы­ва­ния в теле через обра­зы боли, стра­да­ния и пре­дель­но­го напря­же­ния. Клю­че­вые темы творчества:

хруп­кость и уяз­ви­мость чело­ве­че­ско­го тела;

авто­ном­ность тела и нару­ше­ние его границ;

кон­фликт меж­ду внеш­ней обо­лоч­кой и внут­рен­ним ощущением;

темы наси­лия и смер­ти как иссле­до­ва­ние пре­де­лов человеческого;

роль слу­чая в твор­че­ском процессе.

Алё­на назы­ва­ет твор­че­ский про­цесс «поедин­ком с хол­стом». Она раз­ра­ба­ты­ва­ет соб­ствен­ные тех­ни­ки, рабо­тая со смы­ва­ни­ем сло­ёв крас­ки рас­тво­ри­те­лем, раз­ма­зы­ва­ни­ем крас­ки паль­ца­ми и тряп­ка­ми, про­жи­га­ни­ем дыр в дере­ве и хол­сте. Эти при­ё­мы созда­ют эффект раз­ру­шен­ных участ­ков полот­на, напо­ми­на­ю­щих ажур­ную тре­пе­щу­щую плоть (как в рабо­те «Уяз­ви­мость»).

Дыры в поверх­но­сти хол­ста («Не каса­ясь мате­рии», «Пер­вые вра­та сно­ви­де­ний», «Личин­ка») вос­при­ни­ма­ют­ся как пор­та­лы для побе­га в иную реаль­ность, выхо­дя­щую за рам­ки логи­че­ско­го мышления.

Знаковые работы:

«Сада Абэ в день аре­ста» (мас­ло, холст, 40×50 см) — порт­рет япон­ской писа­тель­ни­цы и гей­ши, заду­шив­шей сво­е­го любов­ни­ка. Рабо­та ста­ла сим­во­лом борь­бы с пат­ри­ар­халь­ной систе­мой ценностей.

«Мол­ча­ние» (мас­ло на дере­ве, 79×79 см) — иссле­до­ва­ние тиши­ны как состо­я­ния, пред­ше­ству­ю­ще­го взрыву.

«Кожа» (мас­ло, дере­во, 50×70 см) — раз­мыш­ле­ние о теле как о гра­ни­це меж­ду внут­рен­ним и внешним.

«Личин­ка» (мас­ло, сме­шан­ная тех­ни­ка на дере­ве, 50×70 см) — мета­фо­ра транс­фор­ма­ции и болез­нен­но­го роста.

«На гра­ни» — рабо­та о состо­я­нии, когда тело и дух нахо­дят­ся на пре­де­ле возможностей.

«Посто­ян­ство памя­ти» — пере­осмыс­ле­ние клас­си­че­ско­го сюже­та через приз­му телес­ной уязвимости.

«12/76» (мас­ло, сме­шан­ная тех­ни­ка на дере­ве, 40×50 см) — отсыл­ка к рас­стре­лам в учеб­ных заве­де­ни­ях (назва­ние обо­зна­ча­ет калибр оружия).

«Уяз­ви­мость» — полот­но с раз­ру­шен­ны­ми рас­тво­ри­те­лем участ­ка­ми, сим­во­ли­зи­ру­ю­щи­ми хруп­кость чело­ве­че­ской природы.

Алё­на Гриш­ко актив­но участ­ву­ет в груп­по­вых выставках:

2020 — «Disrupting the stillness», The Visionary Projects and Lohme Gallery;

2020 — «Fake space», SKT Gallery, Лондон;

2021 — «Не каса­ясь тела», Фонд Юлии Яку­бо­вич, Москва;

2021 — Ярмар­ка гра­фи­ки «Шар и Крест», посё­лок Переделкино;

2021 — «12», One’s Mind Gallery, Санкт‑Петербург;

2021 — ARTWKND, Москва.

В насто­я­щее вре­мя Алё­на Гриш­ко живёт и рабо­та­ет в Москве. Её рабо­ты нахо­дят­ся в част­ных кол­лек­ци­ях и про­дол­жа­ют вызы­вать инте­рес у зри­те­лей и кри­ти­ков бла­го­да­ря глу­бине эмо­ци­о­наль­но­го воз­дей­ствия и ори­ги­наль­но­сти худо­же­ствен­но­го язы­ка. Твор­че­ство худож­ни­цы — это посто­ян­ный поиск отве­тов на вопро­сы о гра­ни­цах чело­ве­че­ско­го, о соот­но­ше­нии внут­рен­не­го и внеш­не­го, о теле как носи­те­ле опы­та боли и трансформации.