С 15 янва­ря по 15 апре­ля 2026 года в про­стран­стве Инбан­ка на Ново­куз­нец­кой про­хо­ди­ла закры­тая выстав­ка Эду­ар­да Абжи­но­ва «Там, где веч­ность» – созер­ца­тель­ное иссле­до­ва­ние све­та, тиши­ны и вне­вре­мен­ной гар­мо­нии в пей­за­же. Экс­по­зи­ция была доступ­на толь­ко по пред­ва­ри­тель­ной дого­во­рён­но­сти, что при­да­ва­ло ей осо­бую, камер­ную атмо­сфе­ру и поз­во­ля­ло зри­те­лю пол­но­стью сосре­до­то­чить­ся на живо­пис­ных выска­зы­ва­ни­ях авто­ра, не отвле­ка­ясь на внеш­нюю суе­ту. Назва­ние выстав­ки точ­но отра­жа­ло её суть: худож­ник пред­ла­гал зри­те­лю оста­но­вить­ся, всмот­реть­ся в при­выч­ные моти­вы и обна­ру­жить в них изме­ре­ние, где вре­мя слов­но замед­ля­ло свой бег, а веще­ствен­ный мир обре­тал чер­ты вечности.

Читать далее

Эду­ард Абжи­нов – выпуск­ник худо­же­ствен­но-гра­фи­че­ско­го факуль­те­та Кубан­ско­го уни­вер­си­те­та, член Мос­ков­ско­го Сою­за худож­ни­ков, автор, чьи про­из­ве­де­ния нахо­дят­ся в част­ных кол­лек­ци­ях по все­му миру. Его твор­че­ский путь начи­нал­ся с иллю­стра­ции, но со вре­ме­нем он при­шёл к само­сто­я­тель­ной живо­пис­ной систе­ме, кото­рую кри­ти­ки опре­де­ля­ют как «деко-сим­во­лизм» – ред­кий син­тез мета­фи­зи­че­ской глу­би­ны сим­во­лиз­ма и деко­ра­тив­ной изыс­кан­но­сти, свой­ствен­ной ар-деко. В осно­ве мето­да Абжи­но­ва лежит рабо­та с нату­рой и актив­ная пле­нэр­ная прак­ти­ка – имен­но она фор­ми­ру­ет его палит­ру, напол­няя хол­сты есте­ствен­ным све­том и гар­мо­нич­ным, при­род­ным коло­ри­том. Цвет для худож­ни­ка ста­но­вит­ся одно­вре­мен­но фор­мо­об­ра­зу­ю­щим и эмо­ци­о­наль­ным эле­мен­том; его мане­ра варьи­ру­ет­ся от плот­ной, тягу­чей живо­пи­си с тон­ки­ми нюан­са­ми до кон­траст­ных, соч­ных и ярких реше­ний, где фак­ту­ра рабо­та­ет на выра­зи­тель­ность обра­за. Осо­бое место в тех­ни­ке Абжи­но­ва зани­ма­ет вос­ко­во-мас­ля­ная живо­пись – забы­тая тех­но­ло­гия, кото­рую он совер­шен­ство­вал года­ми, доби­ва­ясь осо­бой глу­би­ны тона и мер­ца­ю­щей све­то­нос­но­сти кра­соч­но­го слоя. В его рабо­тах неиз­мен­но при­сут­ству­ет сим­во­ли­че­ский под­текст – даже в лири­че­ских пей­за­жах и натюр­мор­тах худож­ник закла­ды­ва­ет фило­соф­ские смыс­лы, а в сюжет­ных ком­по­зи­ци­ях выстра­и­ва­ет повест­во­ва­тель­ные линии, рас­кры­ва­ю­щие харак­те­ры и целые жиз­нен­ные истории.

На выстав­ке были пред­став­ле­ны про­из­ве­де­ния, отра­жа­ю­щие раз­ные гра­ни талан­та Абжи­но­ва. Сре­ди них – боль­шие, почти эпи­че­ские полот­на «Там, где веч­ность засты­ла» и «Послед­ний берег», где про­стран­ство раз­во­ра­чи­ва­лось в бес­ко­неч­ность, а свет рас­тво­рял гра­ни­цы меж­ду небом и зем­лёй; сре­ди­зем­но­мор­ские моти­вы – «Полу­ден­ный штиль» (ост­ров Кор­фу), дыша­щий про­зрач­ным воз­ду­хом и осле­пи­тель­ным солн­цем; а так­же город­ские зари­сов­ки – «Мос­ков­ская жара» и «Ново­де­ви­чьи сумер­ки», пере­да­ю­щие осо­бое, узна­ва­е­мое состо­я­ние сто­лич­но­го пей­за­жа. В экс­по­зи­цию вошли и камер­ные рабо­ты – «Ста­рый дуб», «Звон­кая осень», «Золо­то авгу­ста», «Неж­ное лето», «Бала­клая», «Из граф­ских под­ва­лов», «Без­об­лач­но», «Пере­пле­те­ние», – каж­дая из кото­рых была напол­не­на тон­ким лириз­мом и изыс­кан­ной цве­то­вой гам­мой. Раз­но­об­ра­зие жан­ров – от пей­за­жей до сюжет­но-тема­ти­че­ских ком­по­зи­ций – поз­во­ля­ло зри­те­лю про­сле­дить эво­лю­цию худож­ни­ка и оце­нить широ­ту его твор­че­ско­го диапазона.

Выстав­ка «Там, где веч­ность» ста­ла не про­сто демон­стра­ци­ей работ, а свое­об­раз­ной меди­та­ци­ей – при­гла­ше­ни­ем оста­но­вить­ся, замед­лить­ся и почув­ство­вать, как живо­пись спо­соб­на оста­нав­ли­вать мгно­ве­ния, делая их бес­ко­неч­ны­ми. В каж­дой рабо­те Абжи­но­ва ощу­ща­лось стрем­ле­ние вый­ти за пре­де­лы изоб­ра­зи­тель­но­го – к состо­я­нию, когда мате­рия хол­ста рас­тво­ря­ет­ся в све­те, а зри­тель оста­ёт­ся наедине с чистым созер­ца­ни­ем. Этот тихий, но уве­рен­ный диа­лог меж­ду худож­ни­ком и про­стран­ством, меж­ду реаль­но­стью и её поэ­ти­че­ским пере­осмыс­ле­ни­ем, и состав­лял глав­ную цен­ность экс­по­зи­ции, где веч­ность дей­стви­тель­но ста­но­ви­лась осязаемой.